 |  |
| СтаттіОМБібліотекаЛінкиФорумРеєстраціяНовини сайту |
| Положение в Украине и опыт классификации политических революций |
 |
 |
 |
| Написав Игорь Панюта | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
Революционные перемены в обществе рождаются не субъективным стремлением революционно настроенной личности, а суммой вызревших и разрешаемых обществом противоречий. Эти противоречия левая, (особенно марксистская!) организация должна определить заранее и создать соответствующие этим противоречиям формы и методы работы. Разумеется, речь идет об организации, настроенной на серьезную работу. Возникает вопрос, как определять стратегию и тактику борьбы такой организации, если «первым эшелоном» стоят противоречия, пусть и наиболее болезненные для общества, но разрешимые в рамках капитализма. Ждать, пока их разрешит буржуазия?
Однако, все чаще буржуазия демонстрирует неспособность решать болезненные для общества вопросы, «УЛУЧШАТЬ» КАПИТАЛИЗМ ДАЖЕ В СВОИХ СОБСТВЕННЫХ ИНТЕРЕСАХ. В этом проявляется доказательство того, что капиталистическая формация клонится к закату. Она объективно исчерпала все резервы своего развития и чтобы продлить собственное существование вынуждена отказываться от тех базовых принципов, благодаря которым отстояла свое превосходство над феодализмом. ( Одно из проявлений этого загнивания - постепенная фашизация общества даже без угрозы пролетарской революции). В этих условиях часть левых движений пугаются перспективы участия в подготовке и в выступлении широких народных масс, не ставящих непосредственно социалистические задачи. По их мнению, решать несоциалистические задачи – значит совершенствовать нынешний строй, «запачкаться социал-реформизмом»! Как же можно охарактеризовать этап широких революционных преобразований, в рамках которых сольются борьба за отстаивание демократических, национально-культурных, социально-политических интересов трудящихся, станут четко обозначены интересы наёмных тружеников, мелкой, средней буржуазии. Но при этом станет возможным стратегическое сотрудничество разных социальных групп. Не утопия ли это? В 60-е - 80-е годы в СССР среди политологов была очень модной тема классификации политических и социальных революций современности. Это было естественно. Руководство десятков молодых государств по конъюнктурным соображениям, или с серьёзными намерениями заявляли о близости их режимов к идеям марксизма, о начале строительства общества, свободного от эксплуатации. В условиях, когда реальное расширение социалистической системы прекратилось; необходимо было: 1. По идеологическим соображениям создать иллюзию непрерывного расширения «социалистического лагеря»; 2. Из соображений реальных государственно-политических интересов разработать критерии, позволяющие объективно оценивать серьёзность социально-политических перемен в разных государствах и, исходя из этого, строить свои взаимоотношения с ними. В результате, как правило, создавались чрезвычайно сложные классификации с размытыми границами между отдельными типами революций, с обилием терминов, раскрывающих характер чуть ли не каждой революции в отдельности. Существовала чрезвычайно оптимистическая оценка перспектив социального развития как стран, в которых победили национально-освободительные движения, так и стран, так называемого «реального социализма»[1]. В итоге, для обозначения стадий и задач революционных процессов, происходивших после Второй мировой войны, использовались термины: Национально-демократическая революция (Чехословакия), демократическая революция (Венгрия), новодемократическая революция (Китай), завершение буржуазно-демократической революции (Румыния)[2]. В то же время лидеры молодых государств именовали свои революции: народно-демократическими (I съезд МПЛА-партии труда3), многоэтапными (III съезд ФРЕЛИМО[4]), национально-демократическими (III съезд ПАИГК[5]). Все эти революции, в зависимости от политических симпатий, конъюнктуры назывались еще: антибюрократическими, антиамериканским, антифеодальными, антикоррупционными и т.д. Для выяснения сути политических революций новейшего времени нам неизбежно придется пойти на своеобразную «ревизию», унификацию терминов, понятий, которыми «официозный марксизм» манипулировал в более благоприятные для себя периоды. Здесь мы становимся перед выбором: или в создаваемой классификации надо будет отражать неизбежные оттенки каждой революции, тогда придется выделять столько типов революций, сколько их вообще произошло. Или СОЗНАТЕЛЬНО останавливаться только на общих критериях, допуская разные оттенки в рамках одного типа революционных преобразований. Последнее представляется наиболее перспективным. Опыт последних десятилетий показал бесперспективность использования в классификации революционных режимов таких терминов, как «некапиталистическое развитие» или «социалистическая ориентация». Что касается понятия «революционная демократия», то он показал свою жизнеспособность, актуальность именно в последние годы. В.И. Ленин указывал, что революционная демократия последовательно принимает всю демократическую программу марксистов, не останавливаясь ни перед какими революционными мерами для ее реализации. Но она лишена ясного социал-демократического, классового сознания [6]. Очевидно, что не все лидеры и движения 20х - 90х годов называемые революционно-демократическими, являлись таковыми на деле [7] . Похоже, сегодня «официальные» коммунистические движения, партии СНГ могут обратиться к другой крайности. Они неоправданно исключают понятие «революционная демократия» из повседневного политического обихода. Делается это по двум причинам. Во-первых, для того, чтобы высокомерно не замечать революционною потенциала у кое-кого из своих возможных конкурентов, пугать обывателя националистическими мотивами формирующихся революционно-демократических движений в бывших национальных республиках СССР. Во-вторых, такие крупные политические образования как КПРФ постоянно пытаются интегрировать часть потенциальной российской революционной демократии с ее патриотическими и национально-освободительными лозунгами напрямую в коммунистическое движение. Это наносит вред одним и другим, рождая обоюдные иллюзии и разочарование. В итоге, можно было часто видеть, как национал-патриотическая риторика известных российских лидеров (Тулеева, Лебедя, Рогозина, Тюлькина, Анпилова и, конечно, самого Зюганова) воспринимается обывателем как критика империализма «слева». А точно такая же национал-патриотическая риторика части левых украинских политических деятелей - как национализм и лазейка для «происков США». Разумеется, в самой среде революционеров-демократов существовало несколько направлений. Можно даже говорить о «марксистском крыле революционной демократии» (страны Латинской Америки, Индокитай 50х-60х годов). И всё же, до тех пор, пока революционная демократия окончательно не интегрируется в марксизм (идеологически, организационно-практически), она относится к буржуазному лагерю, хотя представляет не только и не столько его интересы. Такая оценка вовсе не принижает роль революционно демократических процессов, но заставляет серьёзнее относиться к их возможностям. Теперь остановимся на таких понятиях в классификации политических революций, как «НАЦИЯ» - «национальный» и «НАРОД» - «народный». Изначально понятия «народ» и «нация» были абсолютно тождественны. Нация (natio) на латыни и есть «народ». В результате социально-экономического развития общества произошла дифференциация понятий. «Нация» - это социально-этническая общность людей, отличающаяся прочными экономическими связями, формированием единого национального языка, развитым национальным самосознанием, общей культурой, традициями. «Народ» - это или этническое образование (тогда оба понятия «народ» и «этнос» совпадают), или население страны вне социальной, этнической принадлежности. Однако чаще термин используют сегодня для обозначения социальных процессов. Т.е. когда говорят о «народе», речь идет о непосредственных производителях материальных и духовных благ, субъекте исторического процесса, который в данный момент времени по своему положению способен участвовать в решении задач общественного развития. С такой трактовкой согласны и современные «официальные» авторы: «Есть народ как «этнос» и народ как «демос», «этнос» очень редко... тождественен «демосу»[8].
2. Виды современных политических революций Таким образом, имея в своем арсенале ряд терминов: «национальный», «народный», «революционно-демократический», можно классифицируя политические революции 20 века, придти к выводу, что в самом строгом смысле, в новейший период истории существует только два вида политических революций: социалистическая и буржуазная. Первый вид революции - (социалистическую) мы не рассматриваем, т. к. переход к решению непосредственно социалистических задач в одной стране, без коренного изменения ситуации в Европе и мире сейчас невозможен. Буржуазные революции имеет смысл разделить на три «подвида». Первый - национально-освободительная революция. Она характеризуется классовым сдвигом от буржуазии метрополии к буржуазии национально-государственного образования. При этом декларируется национальная независимость, которая в сочетании с неразвитой классовой и политической структурой общества приводит к усилению бюрократизации, низкой эффективности управления. Чаще всего это заканчивается новым усилением влияния более опытной буржуазии метрополии. Классовые интересы в обществах, проходящих стадию национально-освободительной революции, подавлены силовым фактором или слабы из-за низкого уровня экономического развития. Как ни печально это звучит, но данные критерии, выработанные для характеристики ситуации в молодых государствах Африки и Азии, вполне подходят для Украины периода 1991-2004 годов. Получение независимости Украины в период распада СССР действительно имело черты национально-освободительной революции. Но не более... Второй «подвид» - национально-демократическая революция. Характер классового сдвига здесь принципиально другой. От компрадорской буржуазии, или (в отсталых регионах) от племенной, полуфеодальной элиты к национальной буржуазии. Национальная буржуазия отнюдь не всегда националистическая, т.е. эта буржуазия, осознавшая свои классовые интересы и говорящая от имени всей нации, но при этом ставящая свои экономические интересы выше «национал-патриотических». Она защищает отечественный рынок, желает возвыситься до уровня, с которого на равных условиях с буржуазией других государств сможет эксплуатировать трудящихся своего региона и других стран. Право считаться национальной такая буржуазия может получить, когда опирается на наиболее передовые для своего региона и своего времени методы организации капитала, получения прибыли, технологии. Высшей ступенью буржуазной революции, пользуясь терминологией разработанной за последние 30-40 лет, можно считать народно-демократическую революцию. Характер классового сдвига в такой революции: от монополистической, олигархической буржуазии к блоку из мелкой буржуазии, части средней буржуазии и пролетариата. Главным лозунгом становится не «национальная», а «народная» демократия. То есть учитывается классовая структура общества, наличие особых интересов у лиц наемного труда и приоритетное отношение к этим интересам. Впервые характеристику революционно-демократического режима как возможного для России дал еще В.И. Ленин, используя опыт русской революции 1905-1907 годов. В случае успешного завершения первой русской революции она получила бы все характеристики и признаки, позволяющие отнести ее к народно-демократической. В дальнейшем, народно-демократические революции, приводящие к установлению революционно-демократических режимов, происходили во многих регионах Европы, Азии, Латинской Америки. Нынешний модернизированный капитализм Западной Европы обязан своим происхождением именно таким революциям, происходившим там, в 1944-1949 годах на волне антифашистского сопротивления. В других местах революционно-демократические режимы приводили к победе рабочих, и к началу социалистических преобразований (Восточная Европа 1944-1949 гг., Китай, Вьетнам 50-е годы, Куба 1959-1961 гг.). В ряде случаев поражение народно-демократических революций заканчивалось откровенной реакцией и фашизмом (Испания 1936-1939 гг., Чили 1970-1973 гг.). Но в любом случае, это был важнейший этап борьбы за власть трудящихся. При всем разнообразии стартовых условий для таких преобразований, все они имеют общее: слияние парламентских успехов и непарламентской борьбы приводили к политическому кризису и параличу буржуазной государственной машины. В этот момент к власти приходила широкая коалиция, состоящая из рабочего класса всех слоев трудящихся и части буржуазии, заинтересованной в оживлении отечественного производства Исторический опыт свидетельствует, что в условиях развития народно- демократической революции (т.е. при установлении революционно-демократической диктатуры) широко практиковалась система социально-политических блоков и союзов. Следует различать эти понятия. «Союз» предполагает такое объединение, в котором всеми фактически, а иногда и юридически, признано лидерство одной из его составляющих. Например, в СССР в 20-е годы в условиях малочисленности промышленного рабочего класса была провозглашена диктатура пролетариата в союзе с беднейшим крестьянством. Совершенно очевидно, что это не универсальная формула успешности социалистической революции. Хотя тема «союза рабочего и крестьянки (колхозницы)» была доминирующей в официальной идеологии, искусстве, психологии широких народных масс как залог прочности строя. Там, где рабочий класс составлял бы большинство трудящегося населения, а индустриализация и НТР привели бы к фактической ликвидации крестьянства «младшим» союзником пролетариата в социалистической революции могла бы стать мелкая буржуазия, ремесленники, слои, связанные с информационными технологиями. В «блоке» если он создан официально, изначального лидера быть не может. Лидерство еще предстоит отстоять одной из его составляющих. Это требует гораздо большего уровня политической культуры, устойчивых демократических традиций. От реального соотношения сил в блоке будет зависеть: станет он «политическим двигателем» поступательного революционного процесса или его тормозом. Очень важно подчеркнуть, что подобные союзы и блоки действенны тогда, когда создаются с серьезным социально-экономическим обоснованием и в результате длительной пропагандистской кампании, а не ситуативно, по принципу « против кого сегодня дружим?» Образующиеся при этом политические режимы не порывали с буржуазным государством и правом (как утверждали многие советские исследователи 60-80 годов, склонные выдавать желаемое за действительное). Наоборот революционно-демократическая власть использовала и буржуазное государство и право в интересах широких народных масс, нейтрализуя и подавляя наиболее реакционную часть буржуазии, которая сама была готова отказаться от своего государства и законов, чтобы перейти к открытой диктатуре. Иными словами, складывалась парадоксальная ситуации: народно-демократическая революция, революционно-демократическая власть защищали институты буржуазного государства, развитой буржуазной демократии от самой буржуазии. В этом проявляется основное содержание, смысл народно-демократических революций. Можно вывести следующую закономерность: чем более широкий классовый спектр общества затрагивает позитивные экономические преобразования, тем легче общедемократические лозунги формулируют, воспринимают и отстаивают трудящиеся. А значит, на этой стадии весомее успех парламентских действий как «запала» для раскрутки процесса левой альтернативы.
3. Положение Украины в описываемых социально-политических процессах. В период 2005-2010 гг. не только марксисты, но и все леводемократические силы не вправе были ждать от власти реформ по непосредственной защите интересов трудящихся. Это было бы самообманом. Тем более что сами трудящиеся (особенно пролетариат), не слишком «напрягали» власть в этом направлении. ЭТИ ГОДЫ МОГЛИ БЫ СТАТЬ ПЕРЕХОДОМ ОТ НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ К НАЦИОНАЛЬНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ СТАДИИ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ОБЩЕСТВА. Но только при условии полной реализации всех лозунгов, которые вывели людей на массовые акции протеста в 2000, 2002, 2004 гг. В действительности, не были реализованы даже те задачи, которые объективно украинская буржуазия могла бы осуществить в своих интересах. Ожидаемая либерализация экономики не только расчистила бы некоторый простор для развития капиталистического производства, но и подготовила бы рост противоречий системы более высокого порядка. Все национал-патриотические, религиозные, геополитические, патерналистские иллюзии трудящихся Запада и Востока Украины в этом случае пошли бы на переплавку в печь глобального капитала. ПРОДУКТОМ ЭТОЙ ПЕРЕПЛАВКИ СЬАЛ БЫ РОСТ КЛАССОВОГО САМОСОЗНАНИЯ ТРУДЯЩИХСЯ. Однако этого не произошло. Вызревание в Украине «национально-демократической » революции, превратилось в банальный «выкидыш» (а возможно и в «политический аборт», сознательно организованный лидерами Майдана). Причины такого развития событий заслуживают отдельного подробного разговора. ЯСНО ОДНО, СЛЕДУЮЩАЯ ВОЛНА ПРОТИВОРЕЧИЙ ПРИВЕДЕТ К БОЛЕЕ СИЛЬНОМУ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОМУ ПРОТИВОСТОЯНИЮ, ПОТОМУ, ЧТО К НЫНЕШНИМ ЗАДАЧАМ В РАЗВИТИИ БУРЖУАЗНОГО ОБЩЕСТВА ДОБАВЯТСЯ НОВЫЕ. Даже теперь, при крахе «оранжево-либеральных» лозунгов общество в своем развитии движется не по кругу, а по спирали. Экономический спад 2008- 2009 года, только внешне напоминает спад 90-х годов. А неизбежное после нынешнего кризиса оживление экономики будет стартовать с более высокого уровня, чем оживление 1999-2006гг. НАМЕЧАЮЩИЙСЯ СЕГОДНЯ КРИЗИС СОЦИАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ НАСЕЛЕНИЯ И РАСТЕРЯННОСТЬ В РЯДАХ ЛЕВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОППОЗИЦИИ ЕСТЬ ВСЕГО ЛИШЬ СИЛЬНО ОПОСРЕДОВАННОЕ ОТРАЖЕНИЕ ПЕЧАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ СТВАНЫ. Но даже в период нынешнего политического спада мобилизационной активности, левая непарламентская оппозиция в Украине базируется на гораздо более высоком теоретическом и организационно-методическом базисе, чем в 90-е годы. Фальшь главного мотива борьбы большей части левых в 90-е годы: «назад в социализм!», была порождена тем, что население страдало не от капитализма, как такового, а от разрушения традиционного уклада жизни в СССР, который стал идеализироваться. Коренным образом в Украине ситуация изменилась с утверждением капитализма и оживлением экономики как заново сложившейся системы в начале 2000-х годов. С этого момента Украинский капитализм стал воспроизводить собственные противоречия. Они и увенчались Майданом. Исходя из сказанного, можно предположить, что новый виток спирали экономического оживления и социально-политической активизации будет более радикальным. Суть эволюции, которую должна к этому моменту успеть пройти буржуазная политическая элита Украины, прекрасно описана Б.Кагарлицким применительно к Российской специфике. «Нет ничего более наивного, чем считать, будто здесь господствует беспринципный макиавеллизм. Настоящая беспринципность требует хотя бы представления о существовании принципов. А макиавеллизм – понятия о значении власти и задачах государства. Переход от бестолковости к беспринципности был бы… настоящей моральной победой».[9] Похоже, власть Украины сегодня успешно преодолевает этот важный для себя рубеж. Она переходит от бестолковости предшествующего периода к беспринципности, которую собирается демонстрировать все чаще. 1 Шин А.С. Национально-демократические революции. М, «Наука» 1981; 2 Социальные революции 40-х годов 20 века. Проблемы мира и социализма. 1984, №4, с. 40- 3 Мартышин О.В. Африканская революционная демократия. М, Политиздат, 1982, с.56 4 там же, с.76,77. 5 там же, с.99. 6 Ленин В.И. Общий план работы и решений III съезда РСДРП. Полный собр. соч. т. 9, с. 318 7 Например, причислялся к категории революционеров-демократов Насер Г.А. См.: Идеология 8 Общая теория права и государства. Под ред. В. Лазарева. М., «ЮристЪ», 1996, с.362. 9 Кагарлицкий Б. Реставрация в России. М., «Эдиториал УРСС» , с.55.
Powered by !JoomlaComment 4.0 beta2
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
1. Проблематика и определение понятий
Увага!
Новини сайту
Пошук
Вхід
Теми
Актуальне
Регіони
